Ромет Креэк

Ромет Креэк

Автор: Ромет Креэк

Статья впервые появилась в газете Ärileht.

На прошлой неделе правительство решило, что присоединение ко второй пенсионной ступени и выход из нее будут добровольными. Возложение ответственности на плечи людей спровоцировало резкие реакции. Расмус Пиккани, глава отдела пенсионных фондов Luminor в странах Балтии объясняет, что у эстонцев на генетическом уровне не заложена привычка копить деньги, ориентирование в инвестиционной вселенной является сложной задачей, да и создание диверсифицированного портфеля стоит дорого.

А как у эстонцев обстоят дела с привычками экономии?

С привычками экономии у эстонцев плохо в любом случае. Одним из классов активов, где эстонцы проявляют активность, являются депозиты. Но в международных масштабах этого недостаточно.

Почему эстонцы так мало сберегают и инвестируют?

Низкий доход здесь не при чем. Попробуйте найти человека, который скажет, что его уровень дохода ровно такой, какой нужно – все потребности удовлетворены! Многое связано с историческим фоном. У нас нет многовекового опыта накопления капитала, ни на уровне отдельных лиц, ни на уровне рода. За последние сто лет наше имущество слишком часто обнулялось и вновь возвращалось на стартовую позицию. Критика противников второй ступени частично основана именно на этом аргументе. В конце концов, можно пожать плечами и сказать, что мы не знаем, что будет дальше, превратятся ли евро в осиновые листочки – такие фразы прозвучали в дебатах.

Забудем на мгновение, где мы находимся. Посмотрим, где англичане, шведы, американцы были 50 лет назад. Мы находимся на периферии, и с нами многое произошло. В наших генах нет привычки к сбережению. Молодые люди меньше упрямятся против этой стратегии. Привычка к сбережению исходит от окружающей среды и общества. Если общество не поддерживает такую привычку, она и не возникнет. Почему люди не делают сбережений, нужно, скорее, спрашивать у психологов, чем у людей из финансовой сферы.

Человеческая природа хорошо подстроена под то, чтобы понять, как продержаться до следующей весны. Вопрос о том, как справиться через десять лет, уже сложнее. Люди могут думать о том, что произойдет, если они станут безработными в течение следующих 12 месяцев, если наступит экономический кризис, но они не думают о том, что с ними будет через 20 или 50 лет. Люди видят себя в этой ситуации, скорее, в роли постороннего наблюдателя. Они не видят себя там и не знают, как сочетать это с их текущим поведением.

Мы склонны забывать, что время линейно и движется только в одном направлении. Мы не можем сделать прыжок назад во времени и подумать: теперь я бы сделал это по-другому. Кто из нас не будет думать о детях, что с ними следовало бы проводить больше времени. Но сегодня я так устал, что нет ни сил, ни времени, я сделаю это завтра. В отношении сбережений мы идем тем же путем: то, что не было сбережено вчера, сегодня сложнее вернуть. Я даже не сомневаюсь, что большинство людей на самом деле хотят сберегать больше.

Насколько сильно на сбережение и инвестирование влияет то, что много людей имеют низкие доходы и мало навыков?

Инвестирование и сбережение – очень разные виды деятельности. Сбережение – это не что иное, как тратить меньше, чем зарабатываешь. Оно создает сбережения и деньги на счету или срочный депозит. Не требует специальных умений, а только воли и дисциплины. Это достигается различными методами. Если рассмотреть сбережение на примере наличных, то у вас есть несколько кошельков. В одном кошельке лежат долгосрочные сбережения, а другой предназначен для покрытия расходов, в него поступают текущие доходы и оттуда вычитаются текущие расходы. Финансовые технологические компании придумали решения, позволяющие отделить одну часть от другой. В этом и состоит для меня очарование второй [пенсионной] ступени. Деньги вне поля зрения, и не возникает интересных идей о том, куда их потратить. У меня есть несколько интересных идей о том, что делать со сбережениями, которые могли бы быть или уже есть. Общество потребления ориентировано на то, чтобы деньги не экономились, а тратились. Денежно-кредитная политика центральных банков с ее отрицательными процентными ставками также направлена на то, чтобы сбережения не возникали.

Другая тема – как инвестировать…

С инвестированием связано огромное количество мифов. Оно может казаться очень простым. Очень легко сравнивать несравнимые вещи. Большинство выводов делаются на основе истории. Глядя назад, легко быть умным. Оглядываясь назад, все кажется простым.

Левая сторона графика всегда более понятная, чем правая…

Именно. Если вы посмотрите на то, что произошло на графике, вы всегда сможете объяснить, почему это произошло. Если вы посмотрите на факторы, которые будут определять движение в будущем, и [подумать], как график может выглядеть через шесть месяцев, это будет намного сложнее. Иногда кажется, что инвестировать легче, чем это есть на самом деле. Также могут быть разные уровни инвестирования – использовать ли готовые решения, когда вам дают советы, или делать все самостоятельно.

С этим проблем нет, пока клиент готов ответить на вопросы. В ходе общения банк оценивает его/ее опыт, финансовые возможности и толерантность к риску. Когда это сделано, можно проконсультировать клиента, но только в рамках всего портфеля. Самый простой способ – предложить клиенту высоко диверсифицированные финансовые инструменты, будь то фонды фондов или портфели фондов с широкими инвестициями.

Клиенты приват-банкинга имеют больше возможностей и могут быть проконсультированы, но ситуация сложнее для клиентов с небольшими суммами, которые хотели бы начать с малого. Здесь приходит на помощь цифровой мир. Человек один на один с компьютером и перед ним вопросы. После ответа на них появляется один ответ: рекомендация, которая обычно заключается в очень диверсифицированных решениях. Но думают ли люди об этом как об инвестициях или, скорее, как о каких-то значительных акциях или инструментах, которые могли бы принести бóльшую прибыль. Банк не может консультировать по этому вопросу. Мы должны рассматривать портфель клиента в целом и не можем сосредоточиться только на одной его части. Вы не можете обратиться к врачу для осмотра только части себя. Что бы он с вами ни делал, он будет смотреть на вас как на целое. Инвестиционный совет – похожая история.

Если вторая ступень станет добровольной, начнут ли люди инвестировать больше или потратят деньги?

Это очень сложный вопрос. Скептическое подсознание говорит, что ни один из опросов не даст правильных ответов. Отвечая на опросы, люди изображают себя в лучшем свете. Когда есть возможность, многое зависит от деталей. Мое злое подозрение заключается в том, что при сравнении между мной в короткой и длинной перспективе голос короткой перспективы будет гораздо громче, когда речь идет о финансовых сбережениях и извлечении денег. Это особенно актуально для людей с меньшими сбережениями, которые нуждаются в бóльших сбережениях, безопасности и защите. Конечно, есть много семей, в которых, когда обсуждается семейный бюджет и сумма денег во второй пенсионной ступени находится в пределах легкой досягаемости, возникает соблазн взять деньги и потратить их.

Если бы деньги могли быть помещены на инвестиционный счет и управляться мной, стоило бы это сделать?

Когда есть возможность снять деньги, система, подобная инвестиционному счету, не спасет. Будь там налог или что-то еще, но это делает деньги доступными. Вот они, рядом. В трудные времена легче всего протянуть к ним руку. Дополнительным вопросом является то, что вообще можно делать на инвестиционном счете. Нынешняя система инвестиционных счетов очень либеральна. Чтобы была создана система инвестиционных счетов, нужно заявить, что она проста, красива и легка в отчетности. Мы могли бы гордиться тем, что создали такую вещь. Там не зашли слишком далеко в ограничении круга инвестиционных объектов.

Так что те люди, которые знают, что они делают со своими деньгами, могут сделать это в любом случае. Также можно сделать довольно ядовитые вещи: вы можете войти в финансовую сферу, где вы знаете, что результат будет равен ста или нулю. Чтобы предотвратить это, инвестиции в пенсионные фонды второй ступени ограничены. Хотя в последние годы ограничения были смягчены, никак нельзя сравнивать свободу действий в пенсионных фондах и на инвестиционных счетах. Но теперь, наряду с ограниченным миром, становится доступной вся инвестиционная вселенная, в которой трудно ориентироваться. Самостоятельно создавать диверсифицированный портфель дорого.

Что произойдет, если человек, не задумываясь, инвестирует все деньги, например, в одну акцию, а затем потеряет все? Свяжет ли он свое решение с последствием или все остальные останутся виноваты в неудачной транзакции?

Человек может найти инвестицию сам или [услышать], как кто-то говорил об этом. Возможно, он услышал эту идею по радио или почерпнул информацию в газете. Стоит ли вообще искать виновника? Это настолько присуще человеческой природе, что все остальные виноваты, но если что-то сделано хорошо, это собственное решение. Если пенсионной системе разрешено инвестировать в инвестиционный счет с ограниченным [денежным] капиталом, где можно купить только диверсифицированные решения, возникает вопрос, почему фонд второй ступени для этого не подходит. Если присмотреться к фондам, они не плохие.

Вся система второй ступени была изначально создана слишком избегающей риска. Для довольно молодого человека, такого как я, максимально допустимый риск во второй пенсионной ступени составлял до 50% риска по акциям. Теперь, если кто-то возьмет график и сравнит показатели пенсионного фонда с показателями широкого индекса акций США с S&P 500, не нужно быть большим ученым, чтобы понять, что они несопоставимы. Система слишком нетолерантна к риску. Теперь эта проблема устранена. Сегодня пенсионный фонд может инвестировать почти 100% в акции.

Какова дополнительная ценность того, что клиент купит другое решение для диверсифицированных рисков для своего инвестиционного счета? Будет ли эта альтернатива вообще дешевле? Если покупать биржевые фонды (ETF) самостоятельно, с вас будет взиматься плата за покупку и продажу, а банк также будет взимать плату за управление счетом ценных бумаг.

Какие вообще альтернативы могут быть дешевле? Я не думаю, что это могло бы быть проще и дешевле для клиента. Если бы отдельные инструменты покупались самостоятельно, то чисто статистически были бы люди, которым везет. Очень трудно представить, что среднестатистический человек выиграет от этого в долгосрочной перспективе. Но если они дойдут до той сферы, которую я назвал токсичной, то финансовые учреждения в настоящее время не направляют туда клиентов. Если вы хотите, то можете пойти и купить, но такой совет не дается. Некоторые люди совершенно не способны рисковать, но они это все равно начинают делать. Как же обеспечить то, чтобы все деньги не были в одной акции? Я не знаю хорошего решения.

Какую проблему решает «ремонт» второй пенсионной ступени?

Не представляю, какую проблему это решает. Когда все это началось, это был и мой единственный вопрос. Я знаю только одну проблему с пенсионной системой. Нынешняя вторая ступень тоже далека от совершенства. Вторая ступень слишком тонкая. Даже сейчас сбережения во второй ступени недостаточны. Возможно, это и вызывает в ней разочарование. Ожидания и финансовая проблематика не приводят к сказочной стране. Между тем, нет какого-либо волшебства, которое могло бы создать таинственную прибыль.

Еще одна большая проблема заключается в том, что пенсии всегда были делом государства. Это размывает личную ответственность. Если знаешь, что государство заботится о тебе, но ты должен сделать кое-что самостоятельно, то в конечном итоге неясно, какова твоя ответственность и какова ответственность государства. Ответственность за пенсии всегда размыта. Когда мы говорим о том, в какой мере можем рассчитывать на государство, давайте посмотрим на демографическую пирамиду и прогноз. Ожидание того, что будущее малочисленное поколение будет выплачивать пенсию предыдущему более многочисленному, не сработает. Это работает, когда население растет и не стареет. Это показывает, сколько нужно собрать, чтобы выплатить пенсии. Нынешняя реформа второй ступени не может решить эту задачу.

Больше свободы для людей – это прекрасно, но это не повышает уверенности в том, как я смогу справиться на пенсии через 20 или 40 лет. Так почему же мы не говорим столь же уверенно о снятии скоростных ограничений, большей свободе выбора в том, что я вдыхаю в легкие, сколько алкоголя я употребляю, почему бы и не наркотиков... Почему у нас нет такого же энтузиазма по этому поводу? Почему действует обязательное дорожное страхование? У нас есть места, где свободы не работают на благо общества.

Представим, что у нас не будет пенсионной системы в таком виде через 30 лет, когда демографическая пирамида станет особенно болезненной. Мы социальное общество. Я предполагаю, что мы не позволим людям умереть в бедности. То есть общество платит за это. Будущие поколения будут платить за глупость людей, которые в настоящее время не копят себе на пенсию. В настоящее время соглашение между поколениями очень несправедливо, потому что наши внуки нашу пенсию не оплатят. Это математически невозможно. Все эти решения в конечном итоге принимаются за счет будущих поколений, которым придется расплачиваться по счетам.